Маленький солдат большой войны

20 мая 2014 года

Игорь Щербаков
Газета «Волгодонская правда» от 20 мая 2014 года

Дурноглазов Виталий Яковлевич

Образ победителя обычно предстает в форме исполина, богатыря, стоящего над поверженным врагом. Но Великая Отечественная война напрочь опровергла этот стереотип. Глядя на фотохронику, где можно увидеть изможденных советских солдат, невольно напрашивается совершенно противоположный вывод. Но достаточно посмотреть в их глаза: истинную силу надо искать во внутреннем, духовном мире наших людей. И фронтовая судьба волгодонца Виталия Яковлевича Дурноглазова это еще раз подтверждает.

Жаркое дыхание войны

Война шла уже четвертый месяц, с передовой продолжали приходить неутешительные вести. Враг все ближе подходил к донской земле, к родной станице Лозновской. Виталия Дурноглазова, только что поступившего в техникум, с ровесниками-первокурсниками снарядили на трудовой фронт, распределив по колхозам. А когда Виталий вернулся домой, работы тоже оказалось непочатый край: ремонтировать участок дороги на Сталинград, которая стала основной военной транспортной артерией.

Когда немцы в первый раз подступили к Ростову, началась эвакуация. Погнали скот на восток, Виталий был погонщиком. В 1941 году ударили ранние морозы, овцы вязли в снеге метровой толщины. Кое-как добрались до Зимовниковского конезавода, а вскоре узнали радостную весть: врага остановили. Возвращались и не думали, что наступление может повториться.

Весной 1942 года Виталия Дурноглазова в очередной раз вызвали в Цимлянск на призывную комиссию. Мать дала с собой узелок с едой, даже не подозревая, что расстается с сыном на несколько лет. Каждый раз в военкомате спрашивали: «Ну что? Не вырос?». А потом отправляли домой. И так каждую неделю он отмерял от своего дома до Цимлянского военкомата туда и обратно тридцать километров. Не вырос Виталий и в этот раз — рост как был метр сорок семь, так и остался.

Тех ребят, кто был ниже полутора метров, не призывали. Но теперь ситуация с резервами изменилась: из строя выбыло много кадровых военных, требовалось срочно восполнять ряды защитников страны. Один из врачей засомневался в том, стоит ли отправлять на фронт юношу «метр с кепкой», но другой настоял, мотивируя тем, что здоровье-то в целом в порядке. А писарь даже подмигнул: «Ничего, в писари возьмут, грамотный ведь».

Прямо из военкомата Виталий вместе с тремя земляками отправился в путь. На узловой станции Лихой в первый раз ощутил прикосновение войны. Звено немецких самолетов атаковало скопление наших войск на станции. Вот тогда парень и узнал, что такое грохот взрывов, разлетающиеся осколки и смертельная опасность. Как действовал в тот момент, точно и не помнит. Наверное, как и все вокруг, такие же необстрелянные — старался выжить, всем телом крепко вжимаясь в землю.

Автомат по росту

И вот на солдате уже военная форма. Зачарованно Виталий смотрел на автомат. Винтовка была слишком большая, не по росту, а это — то, что надо. Около него остановился военный: «В разведку пойдешь?». «А автомат дашь?». «Дам». «Пойду!».

Вскоре началось наступление в районе Харькова. Взвод пешей разведки, в который определили Дурноглазова, с наступлением темноты отправили разведать позиции немцев. Разделяла их балка примерно триста метров. Командир решил оставить молодого бойца в расположении связным. Показали, как восстанавливать порванный телефонный кабель — и вперед, давай связь. Потом выносил оружие, раненых. А взвод его оказался засвеченным на нейтральной территории, началась яростная перестрелка.

Второй выход разведчиков оказался тоже неудачным. В этот раз в составе группы был и Виталий. Как только саперы разгородили заграждения с колючей проволокой, начался сильнейший дождь. Но они все равно упорно продвигались к позициям немцев. Была поставлена задача взорвать блиндаж. Вот уже почти достигли немецких окопов, как по группе открыли прямой огонь, а потом перекрестный, кинжальный. Стали медленно отходить. Почему-то молчало прикрытие, а ведь для этого выделяли целую роту автоматчиков (как потом выяснилось, они ушли из-за дождя, подумали, что разведчики тоже уйдут). Только скатились на дно балки, как их накрыли минометным огнем. Пришлось буквально нырять в находившееся на ее дне болотце, вернулись с потерями, были и пропавшие без вести.

...Ожидая приказа, молодой боец лежал на спине и наблюдал за небом, за шелестящими листьями деревьев в дубраве. Слушал соловьиное пение. Рай! На некоторое время вовсе забыл о войне. Но вскоре взвод пошел к врагу в третий раз. Задача та же — ликвидировать огневые точки. Опять пришлось двигаться по территории, которая как на ладони. И снова разведчиков обнаружили. Было тогда страшно? В момент боя, как вспоминает ветеран, нет. Страшнее было быть в неведении и ожидать врага. От напряжения даже колыхающуюся траву можно было принять за подступающих фашистов.

Фронтовые друзья

11 июня 1942 года наши части начали отходить в окружении противника. Чувствовалось, что у немцев есть превосходство в технике. Да, наши, как могли, прикрывали, иногда в небе появлялись истребители, но их было мало. В районе Ворошиловграда прижали к реке, стали бомбить и город, и переправу. Здесь взвод потерял своего старшину, а на том берегу в массе отступающих Виталий отбился от своих. Расстроенный сидел на окраине села. Рядом бегала девочка. Увидев маленького солдата, наверное, решила, что он ненамного ее старше, пожалела и старалась от него не отходить. А спустя десять лет на строительстве Цимлянского гидроузла к Дурноглазову подошла, улыбаясь, молодая женщина. Это как раз и была та деревенская девочка.

Своих все же нашел. Враг не давал закрепиться на высотах, подтягивал ночью артиллерию, а утром начинал все крушить огнем. Отступлению не было конца. Степи Донбасса. Валы, между ними безбрежные лощины, пересеченная местность. Вот впереди пыль взвилась фонтанчиками. Солдат даже не сообразил, что это такое, и только сильный рывок в сторону чьей-то сильной рукой спас от пулеметного обстрела. За одним вражеским самолетом заходил второй, потом третий, и можно было легко разглядеть скалившегося в ухмылке немецкого летчика.

В отступлении нашел товарищей, с которыми не расставался долгое время. Один был из Ленинграда, интеллигентный, начитанный, мастер приготовления блюд — работал в ресторане до войны. Поражал своим умением обращаться с ножом: вот огурец и помидор, а через несколько секунд благодаря виртуозной работе ножом уже красивая розочка. Второй, долговязый парень, попытался на кухне зачерпнуть воду кружкой через голову невысокого бойца без очереди, за что и получил под одобрительные возгласы окружающих в челюсть. С этого и началась крепкая дружба драчунов — Виталия Дурноглазова и Григория Бивецкого. От Харькова до кавказских гор они прошли вместе.

Врастаем в землю сапогами

Отступали и удивлялись: где же наши? Дошли до станицы Апшеронской. Увидели здесь крепкую оборону. И хотя это была не их 12-я армия, а 18-я, попросили оставить в ее составе. Ведь кто знает, где теперь искать своих? Примерный путь отхода подсказали — Нефтегорск, но как туда идти среди сопок? Пополнение приняли с удовольствием, службу Дурноглазов продолжил в составе 818-го стрелкового полка.

Под Туапсе, в районе станицы Ходыженской, разведчики вновь вступили в бой. Первыми переправились через небольшую речку и только вышли из воды на высокий берег, как попали под пулеметный обстрел. Виталий Яковлевич получил пулю в живот — благо на излете (после этого шутил: мол, пресс как броня). Потом их накрыли минометы. Бой длился 13 часов, полегло много наших.

Отступать приходилось и здесь, но только все яростней сражались за каждую сопку. Приходилось неимоверно трудно. Карабкаясь на вершину, Виталий выбился из сил и упал. Товарищ чуть ли не силой заставил проглотить комок говяжьего жира. Помогло, откуда-то появилось второе дыхание.

Закрепившись на сопках, стали осваивать местность. На берегу горной реки увидели свежие следы немецких сапог, решили устроить засаду. И вот враги появились. План был продуман, но у кого-то из бойцов не выдержали нервы, выстрел прозвучал раньше времени. Виталий вскочил, дал длинную очередь. В этот момент что-то ударило его по ноге, он потерял сознание. Очнулся, понял, что ранен. Потянулся к лежащему поодаль автомату, но тут же попал под обстрел. Прижался к небольшому камню, а пулеметчик все строчил и строчил. Спас, можно сказать, рост — тот камень мог скрыть от огня только его.

Пуля хотя и не задела кость, но была разрывной, так что ранение оказалось тяжелым, боец потерял много крови. Помнит, как очнулся после операции от ударов по щекам в сарае, где лежали вперемешку живые и мертвые. «Живой!» — радостно закричала медсестра.

«Верните на передовую!»

Потом вывозили санитарной авиацией. «Кукурузник» летел прямо по верхушкам деревьев, которые били и рвали его обшивку — выше подниматься было нельзя, кругом шныряли «мессеры». А дальше — борьба за то, чтобы встать на ноги. При обходе врач вначале не понял, что перед ним раненый боец, думал, в госпиталь положили ребенка. А когда разобрался, со всей почтительностью отнесся к маленькому солдату, распорядился об усиленном питании и даже предложил отпуск провести на своей родине в Грузии (где как раз находился госпиталь). Но Дурноглазов отказался, настоял, чтобы его вернули на передовую.

Вначале был запасной полк, здесь же, в Грузии. Когда фронт стал отодвигаться на запад, их перебазировали в Новочеркасск. Здесь Виталий случайно узнал, что младший брат Михаил снялся с брони и отправился воевать. Пообщаться успели на перроне всего каких-то полчаса. Больше увидеться им было не суждено — за три недели до конца войны Михаил погиб в Австрии.

На фронт все же из запасного полка вырвался, хотя Дурноглазова хотели оставить именно там — на должности командира отделения ему удавалось хорошо обучать бойцов стрелковому вооружению. Ушел с первой маршевой ротой. А когда услышал, что отбирают разведчиков, сразу же сделал шаг вперед. С «катюшами» и «андрюшами» прошагал пол-Европы. Был в Польше, Венгрии, Чехословакии, Румынии. Бросали туда, где готовилась очередная крупная операция и требовалось «поддать огоньку». Это была уже не та армия, с которой Виталий Яковлевич отступал в 1942-м. Она стала механизированной, а солдаты требовались грамотные, умеющие обращаться с техникой.

В боевых действиях пришлось участвовать и после 9 мая. В последние месяцы службы сбылось пророчество военкоматовского писаря. Дурноглазов действительно на некоторое время стал писарем, но на земле уже был мир.

Жизнь после войны

В ноябре 1945 года солдат отправился домой. Из трофеев вез кусок штапеля и два пуда первосортной муки. Возвращался по тому же пути, по которому шел на фронт. Мать дождалась своего сына — единственного выжившего из четырех братьев. На войне сложили свои головы Федор, Иван и Михаил Дурноглазовы.

А потом в судьбе Виталия Яковлевича было строительство Цимлянского гидроузла. Место работы не менял, менялось оно само — вначале был Нижнедогэсстрой, затем Стройтрест № 3, потом СУ-1, через время — ПМК-1044. Все время был близок к земле, первое семечко посадил в пять лет. И пока позволяло здоровье, до 85-ти занимался дачей. Сейчас ветерану девяносто. У него ясный ум и отличная память, вот только зрение подводит. Очень любит природу и красоту окружающего мира. Вспоминает, что даже когда везли раненого на пароходе в Батуми, вылез из трюма на палубу, чтобы полюбоваться морем, чем переполошил медперсонал.

«Внимательный, вежливый и добрый дедушка», — так говорят о Виталии Яковлевиче соседи по дому. И надо добавить, что еще и очень скромный. Ведь мало кто знает, какой груз пришлось ему вынести на своих далеко не богатырских плечах.

Фронтовик. Герой. Первостроитель
За любовь и верность

Оформление подписки

Подпишитесь на рассылку и получайте информацию о новых событиях банка

Пресс-служба

+7 495 620-19-66

pr@voz.ru

101990, Москва, Лучников пер., д. 7/4, стр. 1

Банк «Возрождение» (ПАО), управление по связям с общественностью