А я расскажу про бабушку

8 мая 2014 года

Оксана Кудряшова
Волгодонская правда, № 44-45 от 26 апреля 2014 года

Бабушка в оккупации

  • Бабуля, расскажи что-нибудь! — попросила однажды я свою бабушку, принеся в ее комнату обед (сама себя она обслуживать не может — инвалид 1 группы).
  • Что же тебе рассказать, внученька? — оборачивается она, принимая здоровой рукой тарелку.
  • Ну, хотя бы про свою маму, — сказала я первое, что пришло в голову.

Бабушка минутку-другую похлебала из тарелки, сказала со вздохом:

  • Мама моя умерла, когда мне было два года, ее я не помню.

Потом она молча ест, отодвигает пустую тарелку и говорит:

  • А знаешь, давай я тебе про жизнь свою расскажу...

Я сажусь напротив и заглядываю в ее блеклые, бывшие голубыми глаза.

  • Жили мы в селе Выгода Житомирской области, — начинает она, произнося по-украински «у» вместо предлога «в». — У мамы с папой нас было четверо: Маруся, Вера, Вася и я. Маму я не запомнила, а вот папу помню. Когда он умер от тифа, мне было уже шесть.

    Стали мы жить одни. Сначала корову держали Чернушку. Голодно было, а она спасала. Но потом и корову забрали в колхоз. Когда со двора уводили, мы все плакали, и Маруся тоже, хотя ей было уже пятнадцать. Совсем плохо стало без коровы. Лебедой питались: намоешь ее в чугунке, отожмешь сильно-сильно и на плиту «котлеткой».

    Четырнадцатилетнюю Веру отправили в колхоз, что за тридцать километров. И обрадовались: одним ртом меньше. А через неделю Вася туда же убежал — проверить, жива ли Вера? Тогда умирало много. Помню: ходили по деревне два дюжих парня и с ними — подвода, мертвых из домов собирали, на кладбище в общую могилу увозили...

Бабуля остановилась, вздохнула, а через минутку снова:

  • Маруся, когда про работу в колхозе узнала, тоже пошла. Сказала, что на неделю. Осталась я одна. Одной страшно, особенно ночью. А еще воды не было: не хватало у меня силенок журавлем из колодца ведро вытащить. Плакала я очень. Однажды старушка какая-то мимо шла, спрашивает: «Що ж ты плачешь, дивчина?» А я ей: «Одну меня оставили!» А она: «Вот и я тоже одна осталась — молодежь далеко уехала, работу искать. Давай вместе жить?!»

Бабуля посмотрела на меня и улыбнулась:

  • Как в сказке, право!

И я кивнула: как в сказке!

А она продолжила:

  • Вдвоем жили, но воды все же достать не могли. Побежала я на поле, руками машу — трактористов зову. Пришел парень, ведро достал, говорит: «Давайте второе». А мы радешеньки — водичка у нас есть!
  • Через месяц Маруся пришла, принесла муки, в колхозе заработала, увидела, что я теперь не одна живу, и обратно в колхоз отправилась.
  • Так и жили до осени. А потом вернулась Маруся, чтобы картошку в огороде убирать (все-таки какая-то должна была уродиться!). Меня сестра отправила к Вере с Васей. Вася там конюхом работал. Шла я долго. Чтобы веселей было, из прутиков куклу сплела, разговаривала с ней. Все боялась, что кто-нибудь по дороге пристанет. Но ничего — к вечеру дошла. Про Веру у рабочих спросила, а они меня на телегу посадили и повезли.

Бабуля опять немного помолчала, будто собираясь с мыслями.

  • Вера замуж вышла, а меня в детский дом пристроили — как-никак три раза в день кормят, спать укладывают. Там я и в школу пошла, только в немецкую. Ничего не понимала. Отучилась год, перевели в украинскую. Вот семь классов и закончила, тогда это редкостью было — многие даже читать не умели. Жила я тогда у Веры, ее муж добрый: и Васю тоже приютил.

    А в 39-м брата на три года в армию взяли. Дослужить Васе не удалось — война. Как ушел, так мы его больше и не видели, знали только, что в Латвии где-то.

    В 43-м в наше село пришли немцы, чтобы увезти молодежь в Германию — работать. Меня тоже поймали. Посадили на подводы и отправили в Волынск, к железной дороге. Было очень страшно. Когда нас привезли на станцию, то разрешили посидеть, пока нет поезда. Познакомилась с девушкой Женей чуть постарше меня. Она и говорит: «У забора ведра пустые с коромыслом стоят, возьми их и пойдем будто местные по воду». Так и пошли. Добрались до какого-то сарая, а там стог сена, мы — в него. Там и просидели до вечера. Правда, хозяйская собачка заметила нас, давай лаять. Но все обошлось. Ночью опять пошли к станции. Надо было ведра назад вернуть — ведь не наши, а потом на чьей-то подводе обратно к нам в деревню уехали.

    Несколько месяцев носу из дома совсем не показывала: боялась, что опять заберут. А потом в документах стала писать: «с 28 года рождения» — ведь не всех брали, только тех, кто возрастом подходит.

    В 1944-м, когда немцев прогнали, вдруг к нам пришли люди и сказали: «Собирайтесь, поедемте!» На все вопросы «куда» и «зачем» не отвечали, а просто из дома выгнали, и все, не посмотрели даже, что у Веры трое маленьких детей на руках.

    Посадили нас в товарняк, прямо на дощатый пол. Я тогда случайно услышала, куда везут, написала на клочке бумаги: «Сибирь».

    В декабре приехали в Черепаново, я сильно обморозила ноги, ведь на Украине ниже 8-10 градусов не бывало. Из Черепанова опять же на подводах отправились мы в Евсино, там и остались. Я начала работать. Была рабочей на железнодорожном подсобном хозяйстве. Весной садили овощи, картофель. Удалось что-то посадить на своем огороде. У хозяйки дома, где мы жили, была корова. Уже маленько прижились, когда вдруг из Сузунского района прибыли три подводы. Нам сообщили, что нужно переехать в Бобровку. И это в самый разгар лета, в июле.

    Приехали. Поселили нас вместе с двумя такими же семьями — Вагнер и Шевчук — в один дом. Все посаженное на огороде пришлось бросить, а на новом месте сажать картошку было уже поздно. Стали работать, убирали сено, потом меня поставили учетчицей на ферму.

    Чуть позже я вышла замуж, родились двое сыновей и две дочки: Коленька, Алеша, Марина и Раечка — твоя мама...

Бабушка опять вздохнула, вспоминая своих детей, выросших и разлетевшихся по свету.

  • Так сложилось, что работала я на двух местах: днем в колхозе, а ночью кочегарила в детском саду. Дома внучат растила. Теперь вот мне 70 лет, — закончила бабуля.

Она молчит, а я смотрю на нее и пытаюсь понять ее запутанную, нелегкую судьбу. Вроде и не была она на фронте, не совершала великих подвигов, а мне она кажется героиней, ведь и ее коснулся тот смерч, который мы зовем Великой Отечественной войной. Так, сама того не ожидая, я открыла для себя еще одну судьбу. Судьбу Ксении Ивановны Дорожинской. Кто-то сохранил для своих потомков ордена и медали, кто-то — грамоты и дипломы, а я расскажу будущим детям о нелегкой жизни своей бабушки, в судьбе которой отразилась судьба миллионов.

P. S. Брат Ксении Ивановны Василий погиб под Смоленском в 1942 году. Из четырех ее детей трое живут в Волгодонске. У Оксаны Кудряшовой, автора этого материала, живущей сейчас в Новосибирске, прекрасная семья, растут три дочери, муж известный ученый. Внуки и правнуки знают свою бабушку по рассказам родных. Это рассказы о ее жизни и героической и трудной истории нашего народа.

Огненная дорога Федора Вапничного
Земля и небо Михаила Киселева

Оформление подписки

Подпишитесь на рассылку и получайте информацию о новых событиях банка

Пресс-служба

+7 495 620-19-66

pr@voz.ru

101990, Москва, Лучников пер., д. 7/4, стр. 1

Банк «Возрождение» (ПАО), управление по связям с общественностью