Пока я жив, с тобой я буду

9 мая 2010 года

С незапамятных времен чердак бабушкиного дома притягивал воображение всех ее внуков. Я тоже не упускала возможности порыться в его таинственном нутре. Однажды наткнулась на старое корыто. Оно загрохотало. Испугавшись, я метнулась в сторону и попала ногой в ящик, который тут же перевернулся, выронив свое содержимое — белые треугольнички.

Это были письма военных лет.

Я будто ступила на тропу, ведущую в лес прошлого, который не знала. Но это прошлое хранилось на пожелтевшей бумаге писем.

Л. БОКОВА

Дорогая жена Люся! Дорогие детки Аня, Коля, Лида! Я прибыл в город Борисоглебск в назначенную часть ночью и сейчас же пишу вам. Доехал благополучно. Со мною вместе в одной части Яков Япрынцев.

Твой В. Горожанкин
20 февраля 1942 г.

... Нахожусь на передовой линии на Ленинградском фронте сапером. К военной жизни привык, все дело идет как обычно. У нас сейчас лежит снег, но уже наступила теплая погода. Пропишите, какие у детей отметки за третью четверть. Так думаю, что дома все хорошо, в этой части заботу с себя снимаю. Люся, следи за всем сама до моего возвращения. Дети, слушайте маму, во всем помогайте ей.

15 апреля 1942 г.

... Люся, если ты ничего не имеешь против, обрати мною высланные 400 рублей на подарки детям. Купи им что-нибудь забавное в виде пластинок патефонных или гитару. Дети есть дети, пусть радуются, назло фашистским собакам. Пропишите, где будете косить. Постарайтесь корову обеспечить на зиму. Люся, я знаю, что тебе будет трудно, но это необходимо.

30 мая 1942 г.

Здравствуй, дорогой Вася! Сообщаю, что мы живы и здоровы, чего и тебе желаем. О нас не волнуйся. Дети у меня в порядке, хозяйство тоже. Я сейчас только и думаю о детях, как бы сохранить их, и о тебе, как бы ты остался живой. Пиши чаще. Если некогда, пиши понемногу, и я буду знать, что ты есть.

Люся
15 сентября1942 г.

Дорогие родные! Нахожусь на Ленинградском фронте. Одет я хорошо, брюки на мне новые, диагоналевые. О чулках и портянках говорить не буду — этого у нас сколько угодно. Сегодня был в бане. Больше о фронте ничего писать не буду — по соображениям секретности. Пропишите, что в огороде посадили. Как с питанием?

16 сентября 1942 г.

Дорогой Вася! О нас не беспокойся, хлеб есть. Одно плохо — немцы близко. Нас бомбили. Но струсили только я и Лида, а Аня и Коля бесстрашные. Я их с трудом в яму загоняла. Все-таки спасибо тебе за убежище. Нас в нем поместилось 25 человек. Все тебе желают доброго здоровья за него. Ты хотел узнать, что мы делаем дома, — сейчас пилим дрова, ходим за грибами, картошку копаем. Напиши, какой у тебя товарищ. А еще пропиши, курить умеешь или нет, а то я во сне видела, что ты научился.

19 сентября 1942 г.

Люся, твое письмо по содержанию было интересным. Отвечаю на вопросы. Нахожусь в том же подразделении. Товарищ у меня веселый, с одного года со мной. По части курения скажу: недели две назад начал в рот цигарку брать с легким табаком, но никак не могу привыкнуть. В день цигарки три-четыре выкуриваю, самому неохота, а товарищи курят. Видно, этому делу я так и не научусь, — слишком запах плохой. Пропиши мне про лесхоз, как там посадки — уцелели? Я очень сожалею, что Алеша Папанов умер в госпитале. И еще, пусть дети учатся, а то все могут забыть.

10 октября 1942 г.

Вася, когда прочитала твое послание, мы смеялись до слез. Представляли, как ты куришь. Насчет хлеба. Я купила пять пудов у Насти по семьсот рублей. Ты хорошо знаешь, какая я беспокойная, детям хлеба приготовила. Вася, я не хочу, чтобы ты привыкал курить, ты лучше, когда цигарку крутишь, напиши нам коротенькое письмо.

23 октября 1942 г.

Здравствуй, Вася! Сообщаю, что мы переехали на новую квартиру в Вятневку. Хозяйка у нас хорошая женщина, Маша, у нее тоже муж на фронте. Пиши на новый адрес.

8 ноября 1942 г.

Люся, письмо очень обеспокоило меня за ваше положение, хотя я и предвидел, что вестей нет от вас по какой-то причине. Я всю ночь не мог спать, только думал о вас. Такого еще в жизни не испытывал. Люся, не горюй по дому — постарайся сохранить себя и детей. Живы будем — все наживем. Опиши подробно, как переехали, как дети перенесли дорогу. Обо мне не тревожься. Я теперь больше боюсь за вас.

24 ноября 1942 г.

Дорогой Вася! Вчера наконец получили от тебя весточку на новом месте. Мне сразу полегчало, все равно, что ты не понял, почему мы переехали. Нас эвакуировали, вернее, отселили от фронта. Ехали кто куда, по желанию. Нам помогли военные. Если не хватит хлеба — посоветуй, что продать. Но это все пустяки. Главное, это ты — Вася. Сейчас кончила писать — пришли покупатели за гармонью, дают за нее ржи, но дождусь твоего письма.

4 декабря 1942 г.

Здравствуй, жена Люся! Ты спрашиваешь, зачем я высылаю деньги, — они мне не нужны, а вам пригодятся. Сегодня читал сообщение информбюро и узнал, что немцев бьют. Весной, когда будет корм для коровы в лесу, переезжайте домой. Не беспокойтесь, что от меня долго вестей не бывает, — некогда.

31 января 1943 г.

Люся, я рад, что вы домой переехали, теперь все будет хорошо. Только ты мне почему-то не пишешь. Из Аниного письма я узнал, что ты сильно болела и была при смерти, а мне ничего не сообщали. Люся, будь спокойней. Немца мы прогоним обязательно. У нас гитара и мандолина, и в свободную минуту мы веселимся. А Аня и Коля пусть Лиду не забижают — она самая маленькая.

24 февраля 1943 г.

Аня, спасибо за письмо, доченька. Почему мне мама не пишет? Как у вас с хлебом, какие цены на продукты? Подходит весна, постарайтесь побольше посадить картошки на огороде. А отдыхать будете, когда я приду, когда закончится война. Работать не буду заставлять, а только будете учиться.

24 марта 1943 г.

Дочка Лида! Хоть ты мне напиши, что с мамой, я уже три месяца от нее не получаю ни строчки. На фронте я пробыл 407 дней, и все это время не смолкал гул стрельбы ни днем, ни ночью. Сейчас наша часть в тылу.

24 мая 1943 г.

Люся, я очень был рад, когда получил от тебя весточку, но ты не сообщаешь, почему болела. Я думаю, вам нелегко, и чтобы получить паек, Аня и Коля стали работать в лесхозе. Конечно, если бы я был дома, я бы не пустил их в таком возрасте.

6 июля 1943 г.

Люся! Сегодня, 14 июля, часов в 9 утра я буду проезжать мимо вас. Не знаю, увижу ли кого с поезда. Сброшу в будку Князевых эту записку и узелок. В нем коробка спичек, сахара граммов 600, ножик перочинный для Коли. Еду на фронт.

Писал эту записку Василий Федорович, а сердце его разрывалось на части. Неужели даже краешком глаза не увидит он никого из родных? А эшелон равнодушно выстукивал по шпалам: на фронт, на фронт. К нему подошел ротный: «Ты что, Горожанкин?» — «Да вот, мимо дома скоро проедем, эх, кабы знать заранее, так и не повидаюсь». — «Чего молчал-то? Где твой дом?» Минут через двадцать подошел, сияя: «Повидаешься с семьей, и точка!».

... Они окучивали картошку и вдруг увидели Клаву со станции. Она бежала и еще от угла кричала что-то и махала платком. Разобрать можно было только: «Василий Федорович».

Колька раньше всех догадался: «На станции эшелон. Там папка. Быстрее!» Они наперегонки бросились вперед.

... Уже раздался гудок, а они так и не смогли сказать самого главного, чего не писали в письмах и о чем могли поведать только наедине. Он порывисто поцеловал жену куда-то в лоб, а ее дрожащие губы дотронулись холодком до его щеки. «Я вернусь, Люся, ждите!» — крикнул Горожанкин. Поезд уходил на фронт.

Впереди оставались тревога, голод, холод двух военных лет и горькая, сладкая, самая счастливая встреча впереди — в июне 1945 года.

ПОКА Я ЖИВ, С ТОБОЙ Я БУДУ (PDF, 805,8 КБ)
Автобиография Полишко Владимира Алексеевича
Если останусь жив ...

Оформление подписки

Подпишитесь на рассылку и получайте информацию о новых событиях банка

Пресс-служба

+7 495 620-19-66

pr@voz.ru

101990, Москва, Лучников пер., д. 7/4, стр. 1

Банк «Возрождение» (ПАО), управление по связям с общественностью